Стандарты диетотерапии при заболеваниях системы органов кроветворения и крови

Гематологические маркеры при COVID-19

image

К гематологическим маркерам, по которым выделяют группы риска среди пациентов с COVID-19, относят количество лейкоцитов, лимфоцитов, нейтрофилов, отношение нейтрофилов к лимфоцитам, а также количество тромбоцитов и эозинофилов.

В работе Yang et al. сообщалось о лимфопении у 80% тяжелобольных пациентов с COVID-19, в то время как у Chen et al. лимфопения обнаружена у 25% пациентов с умеренным течением COVID-19. Эти наблюдения указывают на то, что лимфопения может быть связана с тяжестью течения заболевания. Qin et al. проанализировали маркеры, связанные с дисрегуляцией иммунной реакции в когорте 450 пациентов с подтвержденным COVID-19, и выявили, что для тяжелого течения заболевания характерны пониженный уровень лимфоцитов, повышенное количество лейкоцитов и высокое отношение нейтрофилов к лимфоцитам, а также низкое процентное содержание моноцитов, эозинофилов и базофилов, по сравнению с пациентами с умеренным течением. Аналогичным образом, в работе Henry et al. также сделан вывод в мета-анализе 21 исследования, включившего 3377 пациентов с подтвержденным COVID-19, что у пациентов с тяжелым течением заболевания и смертельным исходов наблюдались очень высокий уровень лейкоцитов и низкий уровень лимфоцитов и тромбоцитов, по сравнению с пациентами с нетяжелым течением болезни и выздоровевшими пациентами.

У пациентов с подтвержденным COVID-19 содержание Т-хелперов и Т-супрессоров были ниже нормы, причем чем ниже уровень Т-хелперов, тем тяжелее течение болезни. Более того, в тяжелых случаях процентное содержание интактных Т-хелперов было повышено, а Т-хелперов памяти снизилось. У пациентов с COVID-19 также понижен уровень регуляторных Т-клеток, которые более вероятно будут повреждены в тяжелых случаях. Цитотоксические лимфоциты, такие как цитотоксические Т-лимфоциты и естественные киллеры, необходимы для контроля вирусной инфекции, а функциональное истощение цитотоксических лимфоцитов коррелирует с прогрессированием болезни. По подтвержденным случаям COVID-19 лабораторные анализы показали, что среднее содержание лимфоцитов было ниже нормы.

image

При исследовании, в котором приняли участие 32 пациента с COVID-19, пониженный уровень эозинофилов был выявлен у 66% пациентов. Между уровнем эозинофилов и уровнем лимфоцитов существует прямая зависимость. В другом исследовании, в котором приняли участие 140 пациентов с COVID-19, эозинопения была обнаружена у 52,9%, и существовала прямая корреляция между уровнем эозинофилов и уровнем лимфоцитов при умеренном течении и тяжелом течении инфекции. Авторы Du et al. сообщали об очень низком уровне эозинофилов у 81,2% пациентов при поступлении, что может служить маркером неблагоприятного прогноза. Liu et al. также сообщали о низких значениях эозинофилов в начале госпитализации, которые потом возвращались к норме перед выпиской, на основании чего можно сделать вывод, что повышение уровня эозинофилов может быть индикатором улучшения клинической картины COVID-19. Однако по результатам систематического обзора литературы, «эозинопения может быть не связана с неблагоприятным течением COVID-19». В этой связи диагностическая ценность эозинопении при COVID-19 требует дополнительного изучения с участием большего числа пациентов для установления чувствительности и специфичности уровня эозинофилов.

Отношение нейтрофилов к лимфоцитам, рассчитанное простым отношением количества нейтрофилов к количеству лимфоцитов, является маркером воспаления, который может прогнозировать вероятность летального исхода у пациентов с различными сердечно-сосудистыми заболеваниями. Более того, в ходе мета-анализа отношение нейтрофилов к лимфоцитам было выявлено в качестве прогностического биомаркера у пациентов с сепсисом. Для пациентов с COVID-19 отношение нейтрофилов к лимфоцитам является независимым фактором риска перехода течения болезни в тяжелую форму. У пятидесяти (75,8%) пациентов с прогрессированием заболевания во время госпитализации отношение нейтрофилов к лимфоцитам составляло 2,973, что может указывать на тяжесть течения COVID-19. При использовании бинарной логистической регрессии были выявлены повышенные значения отношения нейтрофилов к лимфоцитам как независимый фактор неблагоприятного исхода при COVID-19, что было подтверждено в ходе мета-анализа, который показал, что отношение нейтрофилов к лимфоцитам было значительно повышено у пациентов с тяжелой формой COVID-19. Повышение отношения нейтрофилов к лимфоцитам может быть результатом нарушения регуляции экспрессии воспалительных цитокинов, аномального роста патологических нейтрофилов низкой плотности и активации генов, участвующих в гибели лимфоцитов, в результате действия инфекции SARS-CoV-2.

Поскольку содержание тромбоцитов представляет собой простой, дешевый и доступный биомаркер, и он является независимым показателем степени тяжести течения заболевания и летального исхода в реанимации, его быстро начали использовать в качестве потенциального биомаркера для пациентов с COVID-19. У пациентов с COVID-19 было отмечено значительное снижение числа тромбоцитов, и оно было ниже у скончавшихся пациентов по сравнению с выздоровевшими. Низкий уровень тромбоцитов связан с повышенным риском тяжелой формы заболевания и летального исхода для пациентов с COVID-19 и может выступать в роли индикатора ухудшения пациентов во время госпитализации.

Нарушения свертывания крови у пациентов с COVID-19: рекомендации экспертов

COVID-19 ассоциируется с усилением свертываемости крови. У пациентов с COVID-19 часто повышен уровень Д-димера, высокая концентрация которого является предиктором смерти. Эксперты Международного общества специалистов по тромбозу и гемостазу (ISTH) полагают, что повышение уровня Д-димера в 3-4 раза у пациента с COVID-19 является самостоятельным показанием для госпитализации.

У пациентов с COVID-19 часто диагностируются как очевидные тромботические осложнения с выявлением крупных тромбов (причем не только в венах и легочных артериях, но и в сердце, сосудах головного мозга, почек, печени), так и признаки тромбоза на микроциркуляторном уровне, который прижизненно доказать довольно сложно. Часть исследователей предполагает, что при COVID-19 тромбоз микроциркуляторного русла может лежать в основе поражения многих органов вплоть до полиорганной недостаточности. Так, например, тромбоз сосудов почек может приводить к нарастающей почечной недостаточности, микроциркуляторного русла легких — к уугублению дыхательной недостаточности. Интересно, что при поражении миокарда признаками воспаления и интерстициальным фиброзом вирусных частиц непосредственно в миокарде не обнаруживается. Исследователи предполагают, что повреждение миокарда может развиваться на фоне гипоксии, тромбоза микроциркуляторного русла и системной воспалительной реакции.

Механизм гиперкоагуляции у пациентов с COVID-19, предположительно, связан с выраженной эндотелиальной дисфункцией и индукцией агрегации тромбоцитов (эндотелий несет на себе рецепторы АПФ2 и является мишенью для вируса SARS-COV-2). Также опубликованы отдельные серии работ, в которых у пациентов с COVID-19 и массивным тромбозом выявлено повышение титров антител к фосфолипидам (https://www.nejm.org/doi/full/10.1056/NEJMc2007575), однако подобные транзиторные изменения могут носить неспецифический характер, поскольку часто выявляются при выраженной воспалительной реакции.

Сейчас назначение антикоагулянтов в профилактической дозе у госпитализированных пациентов с тяжелым течением COVID-19 с целью профилактики венозной тромбоэмболии стало практически повсеместной практикой; показано, что такая терапия снижает смертность у пациентов с COVID-19. Не определены четкие показания к назначению антикоагулянтов, до конца не решен вопрос, какие препараты при этом лучше использовать. Теоретически представляется, что нефракционированный гепарин, обладающий собственным противовоспалительным действием, может иметь определенные преимущества. Более того, есть мнение, что он может снижать связывание вирусных частиц с клетками-мишенями. С другой стороны, использование НФГ требует более частого визита медсестры к пациенту (несколько раз в сутки), что подвергает персонал большему риску. Поэтому во многих клиниках в США для профилактики ВТЭО применяют прямые пероральные антикоагулянты.

Тем не менее, на сегодняшний момент экспертные сообщества рекомендуют использовать у тяжелых пациентов с COVID-19 низкомолекулярные гепарины. Так, ISTH рекомендует назначать НМГ в профилактической дозе всем пациентам, госпитализированным в связи с COVID-19, даже если они не находятся в реанимации (противопоказания — активное кровотечение, тромбоцитопения <25 -=»» 1500=»» 8=»» p=»»>В последней версии временных рекомендаций Минздрава РФ по лечению пациентов с COVID-19 на этот счет сказано следующее: «Рекомендовано включать в схемы терапии таких пациентов препараты низкомолекулярного гепарина. Критерием назначения препаратов могут быть совокупные изменения в общем анализе крови (тромбоцитопения) и коагулограмме (повышение уровня Д-димера, протромбинового времени) или риск развития коагулопатии, который был стратифицирован по шкале сепсис-индуцированной коагулопатии (СИК)» (https://static-1.rosminzdrav.ru/system/attachments/attaches/000/049/951/original/09042020_%D0%9C%D0%A0_COVID-19_v5.pdf).

У тяжелых пациентов с COVID-19 частота тромботических осложнений остается высокой даже на фоне применения антикоагулянтов в профилактической дозе, поэтому некоторыми экспертами обсуждается возможность назначения антикоагулянтов в полной, лечебной дозе.

Учитывая отсутствие адекватной доказательной базы, тактика в отношении антикоагулянтной терапии у каждого тяжелого пациента с COVID-19 должна быть обсуждена индивидуально с учетом риска тромбозов и кровотечений.

Эксперты рекомендуют контролировать такие показатели, характеризующие свертывание крови, как протромбиновое время, уровень Д-димера, фибриногена, число тромбоцитов.

У пациентов с COVID-19 тяжелого течения достаточно часто развивается тромбоцитопения, однако геморрагические осложнения редки. Лабораторные признаки гипокоагуляции без кровотечения не требуют какой-либо коррекции.

Если у пациентов развивается большое кровотечение, эмпирически следует использовать свежезамороженную плазму (СЗП), по показаниям — эрмассу, далее тактика зависит от лабораторных показателей:

— при МНО>1,5 или увеличении АЧТВ более, чем в 1,5 раза — использовать СЗП

— если фибриноген менее 1,5 г/л — криопреципитат или концентрат фибриногена

— если тромбоциты менее 50 тыс/мкл — трансфузия тромбомассы

— при отсутствии признаков ДВС может быть использована также транексамовая кислота, — не следует использовать препараты рекомбинантного фактора VIIa.

По материалам:

  1. ACC/Chinese Cardiovascular Association COVID-19 Webinar 1. https://www.youtube.com/
  2. Thachil J et al. ISTH interim guidance on recognition and management of coagulopathy in COVID-19. published: 25 March 25, 2020 (ссылка)
  3. Hunt B et al. Practical guidance for the prevention of thrombosis and management of coagulopathy and disseminated intravascular coagulation of patients infected with COVID-19. March 25, 2020. Published on 

Текст: Шахматова О.О.

Хороший гемоглобин – еще не показатель

Устаете на «ровном месте»? Возможно, вашему организму не хватает железа.

Врачи утверждают, что железодефицитные состояния испытывают многие белорусы, но даже не догадываются об этом.

– Есть понятия железодефицитной анемии и латентный дефицит железа, – рассказала корреспонденту 1prof.by заведующая консультационного отделения Минского клинического консультативно-диагностического центра Татьяна Рачкова.

 – Об анемии говорит низкий уровень гемоглобина, а вот латентное состояние – это когда уровень гемоглобина еще нормальный, а запасы железа уже истощены. Стопроцентное подтверждение такого состояния – низкий уровень ферритина. Развитию железодефицита могут послужить заболевания желудочно-кишечного тракта, а у женщин – гинекологические проблемы. Как показывает практика, скрытой формой железодефицита страдает 30% белорусок репродуктивного возраста, железодефицитная анемия встречается у 10%. Это достаточно большой процент, учитывая, что я не беру в расчет беременных и кормящих женщин.

– Какие симптомы должны заставить человека проверить кровь на ферритин и почему речь идет именно о нем?

– Уровень ферритина всегда отображает реальную картину дел, в то время как сывороточное железо – достаточно субъективный показатель, он может меняться по разным причинам. Что касается симптомов, лучше их не дожидаться: любой из нас должен сдавать обычный анализ крови хотя бы раз в год. Внеурочно выполнить общий анализ крови и уровень ферритина нужно, если вы начали чувствовать не характерную слабость при обычной физической нагрузке. Еще к частым симптомам относятся: одышка, чувство нехватки воздуха в плохо проветриваемом помещении (хотя раньше вы вполне спокойно переносили такую обстановку), предобморочное состояние, ломкость и истощение ногтей, выпадение волос, извращение вкуса: люди хотят есть сухую гречку или мел. Чтобы определить причину железодефицита, необходимо пройти доступные обследования. Женщинам, в первую очередь, показан осмотр гинеколога, поскольку постепенно истощить запасы железа могут даже обильные менструации. Второй шаг – надо, как говорят в народе, «проглотить зонд». Дело в том, что биопсия, проведенная при этой процедуре, поможет определить проблему, которая нарушает всасывающую способность желудка. Если она снижена, то, разумеется, человек будет недополучать многие полезные вещества, в том числе и железо.

 – Получается, что анемия может быть у людей, которые питаются по принципу «ем мясо с мясом»?

 – Конечно. Если всасывающая способность ЖКТ меняется, сколько бы мы говядины или субпродуктов ни ели, организм получит меньше, чем надо.

– Допустим, первопричину устранили. Можно восполнить запас железа с помощью одних лишь продуктов?

– Ни одна анемия не лечится исключительно диетой, поскольку для лечебного эффекта железа в продуктах недостаточно. Здесь необходим прием специальных препаратов. При пероральном приеме (таблетки) передозировки не будет: организм лишнее выведет сам. Переизбыток железа, что тоже опасно для здоровья, могут вызвать внутримышечные и внутривенные инъекции. Поэтому нельзя заниматься самолечением, делать уколы необходимо строго по назначению и под наблюдением врача.

– Есть ли какие-то особенности развития железодефицита у детей?

– Есть. Например, в группу риска попадают малыши, мамы которых испытывали нехватку элемента во время беременности. Также надо учитывать, что дети первого года жизни растут очень быстро и им требуется больше железа, чем взрослым. Именно поэтому педиатры советуют обязательно вводить прикорм с шестимесячного возраста: как ни странно, но грудное молоко сегодня содержит меньше железа, чем специальные молочные смеси. Еще дефицит могут спровоцировать частые инфекционные заболевания (они требуют большего потребления железа). То есть если ребенок здоровый и находится на адекватном, рациональном питании, то, скорее всего, железодефицитные состояния ему не грозят. Но в любом случае, анализ крови раз в год обязателен и для малышей.

– Вы упомянули об «адекватном» питании. Вегетарианство – это фактор риска или все же норма?

 – Отвечу так. Железо всасывается интенсивнее нашим организмом в двухвалентной (гемовой) форме. Продукты животного происхождения содержат именно такое железо, а еще незаменимые аминокислоты и белок, необходимый для того, чтобы железо встроилось именно туда, куда нужно. В растительной пище содержится лишь трехвалентное железо, то есть оно заведомо всасывается гораздо хуже. Если у вегетарианца есть еще и какие-то сопутствующие проблемы со здоровьем, мы обязательно выйдем на железодефицит. Диктовать человеку его рацион питания я не могу. Но как врач я обязана предупредить о таком развитии событий. Понятно, что злоупотреблять белком не нужно, но и полный отказ от него – тоже плохо. Постоянно восполнять железо за счет синтетических препаратов – не выход. Железо в виде таблеток и витаминов в каком-то смысле чужеродно для организма. По сути это агрессивный химический элемент, который может вызывать микроэрозии при всасывании. Одно дело, когда его назначают в лечебных целях и совсем другое, когда человек сам решил поиздеваться над организмом, заменяя еду препаратом.

– Сейчас зачастую врачи назначают общий анализ крови с развернутой лейкоцитарной формулой. Что это такое?

 – Общий анализ включает в себя лишь показатели гемоглобина, тромбоцитов, лейкоцитов и эритроцитов. И они могут быть вполне нормальными благодаря адаптационным возможностям организма. А в лейкоцитарной формуле определяется процентное соотношение различных видов лейкоцитов, что позволяет заподозрить даже предпосылки к какой-то проблеме или болезнь в начальной стадии. Поэтому я настаиваю именно на таком, развернутом, анализе.

 – Мы говорили с вами о низком гемоглобине. А о чем свидетельствует повышенный показатель?

– О том, что надо обратить на себя внимание. Многие радуются, видя в анализах очень высокий уровень и напрасно. Такое состояние называется симптоматическим эритроцитозом. В первую очередь ему подвержены курильщики (из-за постоянного недостатка кислорода в тканях), люди с высоким артериальным давлением. Кроме того, высокий гемоглобин сопряжен с риском опасных тромботических ситуаций. Поэтому даже при высоком уровне гемоглобина необходимо обратиться к специалисту. Также необходимо упомянуть о таком важном показателе как тромбоцитах, отмечу, что раньше этот показатель в обычный анализ крови не входил. Сейчас такие исследования обязательны. И это очень хорошо. Например, низкий уровень тромбоцитов (выше 50 тыс.) в обычной жизни никак себя не проявляет. Но это первый показатель риска кровотечений, который может обнаружить себя только при оперативном вмешательстве. Поэтому еще раз повторюсь: не пренебрегайте профилактическими анализами и берегите себя.

Беседовала Елена ОРЛОВА

Источник: https://1prof.by/news/society/khoroshii_gemoglobin__eshche_ne_pokazatel_.html © 1prof.by

Тромбоцитопенией называют снижение уровня тромбоцитов в периферической крови менее 100х109/л.  Проявления этого состояния необходимо знать, чтобы вовремя обратиться за медицинской помощью, так как все геморрагические заболевания представляют непосредственную угрозу для жизни ребенка в связи с возможностью развития массивного наружного кровотечения или кровоизлияния в жизненно важные органы.

Тромбоциты, или кровяные пластинки, играют ключевую роль в процессах сосудисто-тромбоцитарного гемостаза – начальной стадии тромбообразования. Они представляют собой безъядерные клеточные элементы крови размером 1–4мкм с продолжительностью жизни 7–10 дней. При этом 1/3 тромбоцитов находится в селезёнке и 2/3 – в кровотоке. Количество тромбоцитов в периферической крови человека варьирует в пределах 150–400х109/л. При снижении уровня тромбоцитов или нарушении их функции возможно возникновение кровотечений. Наиболее типичными являются кровоизлияния и кровотечения из поврежденной кожи и слизистых оболочек: петехии, экхимозы, носовые, маточные, желудочно-кишечные кровотечения, гематурия. Внутричерепные кровоизлияния встречаются довольно редко.

Отличительной особенностью геморрагической сыпи является яркая окраска элементов (от тёмно-красных, коричневых до синюшных и фиолетовых), при этом они не исчезают при надавливании, не выступают над поверхностью кожи и не сопровождаются зудом или другими субъективными ощущениями. Петехии представляют собой мелкие круглые пятнышки в диаметре до 1–2 мм, экхимозы – крупные (3–5 мм и больше) кровоизлияния неправильной формы, в быту называемые «синяки».

Наиболее частой причиной развития тромбоцитопении у детей является идиопатическая тромбоцитопеническая пурпура (ИТП). Это аутоиммунное заболевание, характеризующееся изолированной тромбоцитопенией при нормальном или повышенном количестве мегакариоцитов в костном мозге (крупные клетки костного мозга, из которых образуются тромбоциты путём отшнуровки фрагментов цитоплазмы) и при отсутствии других причин или заболеваний, способных вызвать тромбоцитопению. Частота выявления новых случаев ИТП составляет около 1:10000 в год, при этом среди детей до 15 лет – 3–4:10000 в год.

Снижение уровня кровяных пластинок при ИТП происходит в результате их разрушение под действием антител, при этом выработка их костным мозгом остаётся нормальной или даже увеличивается. Антитела к собственным тромбоцитам могут появляться через 1–3 недели после перенесенных вирусных или бактериальных инфекций (чаще неспецифические инфекции верхних дыхательных путей, а также корь, краснуха, ветряная оспа, коклюш, инфекционный мононуклеоз, цитомегаловирусная инфекция), профилактических прививок (натуральная оспа, живая коревая вакцина), приёма лекарственных препаратов при индивидуальной их непереносимости (аспирин, антибиотики пенициллинового ряда, сульфаниламиды, некоторые противосудорожные и седативные препараты), переохлаждения или гиперинсоляции (длительное пребывание под открытыми солнечными лучами, особенно в сочетании со сменой климата). В некоторых случаях определённую причину выявить не удаётся.  Поступившие в организм антигены (вирусы, бактерии, лекарства) оседают на тромбоцитах больного, к ним вырабатываются антитела, реакция антиген-антитело происходит на поверхности тромбоцита. При этом продолжительность жизни тромбоцитов значительно снижается – от 1–4 часов до нескольких минут – и происходит их гибель в селезёнке.

Выделяют несколько вариантов течения ИТП:

  • острая (количество тромбоцитов нормализуется (более 150х109/л) в течение 6 месяцев после постановки диагноза без возникновения рецидивов),
  • хроническая (тромбоцитопения сохраняется более 6 месяцев),
  • рецидивирующая (количество тромбоцитов вновь снижается после нормализации).

Для детей более характерна острая форма ИТП, пик заболеваемости регистрируется в возрасте от 2 до 8 лет, при этом мальчики и девочки болеют одинаково часто. Хронические формы заболевания чаще отмечаются в подростковом возрасте, причём риск их развития значительно выше у девочек после 10 лет.

Клинические проявления ИТП зависят от выраженности тромбоцитопении. Характерным симптомом является появление геморрагических высыпаний в виде множества петехий и экхимозов на коже, кровоизлияний на слизистых. Размеры элементов варьируют от 0,5 до 5см и более. Для пурпуры характерна несимметричность кровоизлияний с преимущественной локализацией на коже нижних конечностей (на голенях), над костными выступами. Не наблюдается кровоизлияний на коже ладоней и подошв.

При  снижении уровня тромбоцитов ниже 50х109/л появляется кровоточивость слизистых, а угроза серьёзных кровотечений возникает при их снижении ниже 30х109/л. Наиболее часты носовые кровотечения, реже – кровотечения из дёсен, желудочно-кишечные (появляется рвота с примесью крови и чёрный стул) и гематурия (кровь в моче).  Наиболее тяжёлые и длительные кровотечения наблюдаются у девочек периода полового созревания. Маточные кровотечения могут продолжаться от 2 до 5 недель. Самым серьёзным осложнением ИТП является кровоизлияние в головной мозг, развивающееся в первый месяц, реже в первое полугодие болезни. Но встречается оно довольно редко – от 1 до 5% случаев при различных вариантах течения ИТП.

Для постановки диагноза ИТП необходимо провести ряд лабораторных исследований. Характерным признаком является наличие в периферической крови тромбоцитопении менее 100х109/л, увеличения среднего объёма тромбоцитов до 8,9±1,5мкм3(по данным автоматического анализатора крови). Может отмечаться умеренное повышение эозинофилов, при выраженной кровопотере – анемия. Для исключения других онкогематологических заболеваний обязательно проводится пункция костного мозга. В миелограмме отмечается раздражение мегакариоцитарного ростка (повышенное содержание мегакариоцитов), слабая «отшнуровка» тромбоцитов при нормальном эритроидном и миелоидном ростках. При исследовании коагуляционного профиля обнаруживается увеличение времени кровотечения, снижение или отсутствие ретракции кровяного сгустка при нормальном уровне фибриногена, протромбинового времени и активированного парциального тромбопластинового времени – то есть выявляются нарушения только тромбоцитарного звена гемостаза.

Лечение детей с ИТП должно проводиться только в гематологическом стационаре. Необходимо обеспечить ребёнку строгий постельный режим, так как любая, даже незначительная травма может привести к обширным кровоизлияниям или кровотечениям.

Назначается диета с исключением уксуса, пряностей, специй, консервированных продуктов, а также с выраженными аллергогенными свойствами (красные ягоды и фрукты, цитрусовые, шоколад, яйца и т.д.). Пища должна быть механически щадящей, но с достаточным количеством витаминов и минералов.

Объём медикаментозной терапии зависит от тяжести геморрагического синдрома и уровня тромбоцитопении. Используют следующие группы препаратов:

  • ингибиторы  фибринолиза (аминокапроновая кислота)снижают скорость растворения сгустка крови, а также вызывают повышение резистентности сосудистой стенки, стимулируют адгезивно-агрегационную функцию тромбоцитов;
  • активаторы образования тромбопластина (дицинон) увеличивают скорость образования первичного тромба и обладают ангиопротекторным действием;
  • протекторы сосудистой стенки (аскорутин);
  • стабилизаторы биологических мембран (лития карбонат, рибоксин, АТФ);
  • кортикостероиды (преднизолон) угнетают выработку антител против тромбоцитов, а также уплотняют сосудистую стенку, снижают фибринолиз, повышают свёртываемость крови;
  • при резистентности к гормонотерапии проводят лечение иммуноглобулинами для внутривенного введения.

К терапии, направленной на купирование геморрагического синдрома, относится местная терапия при носовых, десневых, желудочно-кишечных и маточных кровотечениях. При носовых кровотечениях в носовые ходы закапывают раствор тромбина или адроксона, растворённые в аминокапроновой кислоте. Тампоны с указанным раствором ставят в передний носовой ход, можно чередовать с гемостатической губкой, фибриновой пленкой. Задняя тампонада противопоказана, передняя должна быть рыхлой. При упорных носовых кровотечениях применяют средства, стимулирующие регенерацию слизистой носа: масло чайного дерева, туи, облепиховое, абрикосовое, миндальное.

При желудочно-кишечных кровотечениях рекомендуется охлаждённая, механически и химически щадящая пища, охлаждённый раствор аминокапроновой кислоты, можно с тромбином.

При маточных кровотечениях применяют средства, усиливающие сократительную способность матки, при доказанном нарушении гормонального фона – гормональные препараты (эстрогены) под контролем гинеколога.

Все формы ИТП, не поддающиеся консервативной терапии, требующие повторных курсов гормональной терапии, лечения иммуноглобулинами, а также наличие осложнений, угрожающих жизни больного, являются показаниями для спленэктомии (удаления селезёнки, в которой происходит разрушение тромбоцитов).

После выписки из стационара дети подлежат диспансерному наблюдению у гематолога в течение 5 лет с регулярными осмотрами и исследованием крови с подсчётом тромбоцитов. Рекомендуется освобождение от занятий физкультурой, осторожность и индивидуальный подход при вакцинации, необходимо избегать инсоляции, смены климата, инфекционных заболеваний.

В большинстве случаев при своевременном обращении к врачу, соблюдении всех рекомендаций по уходу, питанию ребёнка и назначении адекватной полноценной терапии прогноз при ИТП благоприятный.

ОАК при вирусной инфекции:

  • лейкоциты снижены или остаются в норме (зависит от вируса и индивидуально реакции организма),
  • лимфоциты увеличены,
  • моноциты увеличены,
  • нейтрофилы ниже нормы,
  • скорость оседания эритроцитов (СОЭ) в норме или незначительно повышена.

ОАК при бактериальной инфекции:

  • лейкоциты увеличены иногда значительно (очень редко норма),
  • нейтрофилы выше нормы,
  • лимфоциты ниже нормы (редко норма),
  • СОЭ увеличена. Но тут надо иметь в виду, что СОЭ – показатель медленно реагирующий. Он постепенно, в течение 5-10 дней от начала заболевания, повышается, и также постепенно снижается.
  • при среднетяжелой и тяжелой форме течения бактериальной инфекции могут появляться молодые формы клеток: миелоциты и метамиелоциты.

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий